Дожили: пенсионеры в позабытой властями деревне делают мочалки, которые продают в элитные спа-салоны

«Смотри, смотри, какое у меня вышло мочало! – жительница деревни Мария Алексеевна ласково проводит рукой по свежим лыковым прядям, словно по волосам. – Шелковистое и белое… А знаешь...

«Смотри, смотри, какое у меня вышло мочало! – жительница деревни Мария Алексеевна ласково проводит рукой по свежим лыковым прядям, словно по волосам. – Шелковистое и белое… А знаешь почему? Потому что три месяца, на песочке отмокая, нежилось, а не среди ила, как у других».

Заголовок, конечно, дань Дзену. Он правдив, но не очень мне нравится: на самом деле, тема глубокая и интересна не только заработком. Фотограф Марина Маковецкая и Анастасия Мазнева, лучшие авторы National Geographic Россия, где я работаю, рассказывают про российскую деревню, где живут люди редкой древней профессии – мочальники. При этом, как говорят, Марина и Анастасия – деревня эта как-то подзабыта-позаброшена властями: «Букалей – место, где люди живут прошлым, почти оторванные от современной цивилизации. Раз в сутки сюда заезжает автобус из районного центра, раз в три дня – продуктовая лавка. Электричества и водопровода в деревне нет».

Анастасия рассказывает подробности о поездке:

«Мы с Мариной оказались в Нижегородской области – в деревне Букалей с населением 43 человека. Алексей, местный житель, показывает нам, как добывает средства к существованию для семьи. Вот он руками сдирает внутренний слой с лежащих на земле ковров из древесной коры – белые древесные волокна – и развешивает их сушиться на заборах. Чем он занят? Еще век назад любой наш соотечественник сразу ответил бы на этот вопрос. Букалейцы – одни из последних людей, живущих древнейшим русским промыслом – мочальным.

На улицах Букалея редко встретишь людей – все жители либо во дворах на огородах трудятся, либо на задворках мочало заготавливают. Выловленное из мочища лыко сушат на заборе и специальных вешалах.

У китайцев был шелк, у англичан – шерсть, а у русских – мочало. Этот материал сыграл в судьбе России такую важную роль, что его без преувеличения можно было отнести к национальным символам наравне с собольим мехом. Но о мочале, как только необходимость в нем исчезла, позабыли. Сегодня даже значение этого слова известно в России не каждому. Мочалом называлась замоченная в воде и высушенная внутренняя часть липовой коры – луб (он же лыко, или подкорье). Из него крестьяне в промышленных масштабах изготавливали десятки необходимых вещей: лапти, морские канаты, кисти для побелки, банные мочалки (теперь понятно, почему они так называются), кровлю для крыши, сита для муки и рогожу – дешевую ткань, которая шла на одежду и мешки. Рогожа, как самый ходовой товар, частично поставлялась на экспорт.

Самым опасным этапом мочального дела была заготовка липовой коры. Рубить и «драть липу» крестьяне уходили целыми семьями в начале мая: в это время в деревьях начинается движение сока, и кора легче отстает от древесины. Мочальники вместе с женами и детьми жили в болотистых лесах несколько недель. С молодых лип кору – зубами, по свидетельству Кеппена, – драли на лапти, большие деревья валили и обдирали топором. Иногда ради скорости кору снимали прямо со стоячих деревьев. В таких случаях на дерево лыкодеры поднимались без лестницы – с помощью веревок из того же мочала.

Пока рубили лес, нередко гибли лошади, из-за сырости и болезней умирали люди. В 1913 году профессор Императорского лесного института Николай Филиппов назвал условия работы мочальников «бесчеловечными и суровыми». Впрочем, Петр Кеппен о трудностях мочального промысла писал с лаконичной строгостью: «Все это естественно и не служит поводом к жалобам».

Сегодня в Букалее сложности добычи коры сведены почти к нулю: кору сдирают в соседней деревне – Полх-Майдане с уже срубленных деревьев. Работать в лесу букалейцы не смогли бы при всем желании: почти все деревенские – одинокие женщины за шестьдесят. Молодых семей в деревне только две.

Татьяну Федоровну Климакову односельчане называют «фабрикой». С детства она приучена «чесать» щетки – не менее двадцати в день. Такова была норма, установленная родителями. И теперь, несмотря на возраст и огородно-земельные работы, женщина ежедневно трудится в мастерской – и так весь год, кроме больших праздников.

Букалейцы производят из мочала два типа изделий – малярные кисти и банные мочалки. Индивидуальных предпринимателей в деревне нет – женщины по старинке, без каких-либо счетов и накладных, продают кисти и мочалки перекупщикам. «Из Ростова приезжают за кистями, ими торгуют на Украине, – рассказывает Евдокия Федоровна, одна из самых старых жительниц Букалея.

– А мочалки покупают из разных мест, иногда и для салонов красоты». Неожиданное словосочетание в устах восьмидесятилетней женщины из глухой деревни, но она знает, о чем говорит: перекупщики действительно реализуют липовые мочалки – по высокой, к слову, цене – в элитных спа-салонах.

Если бы не мочальный промысел, жителям деревни Букалей грозило бы самое настоящее натуральное хозяйство: они и так едят в основном собственные продукты – мясо и овощи, яйца и молоко.

Евдокия Федоровна с трудом ходит, но ловко выхватывает из горы подлубья кусок и показывает, что значит чесать мочало. Раз пятнадцать она проводит мочалом по гребенке из гвоздей, прибитой к полу, и за несколько секунд скручивает полученные волокна узлом – «восьмеркой». Настоящая русская мочалка готова.

Источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 9.76MB | MySQL:86 | 0,217sec